В Ростове-на-Дону мы простояли около недели: ремонтировались, заправлялись, производили таможенное и пограничное оформление, - вскоре предстоял выход из внутренних путей в международные воды и пересечение границы с Украиной.
Ростов всегда был приграничным городом, он и основан был 260 лет назад по указу императрицы Елизаветы Петровны именно как таможенный центр и военное укрепление на южных окраинах империи. В 1749 году она предписала: «…Для сбора по тарифу и внутренних пошлин с привозимых из Турецкой области и отвозимых за границу товаров таможню учредить по реке Дону вверх от устья реки Темерник против урочища, называемого Богатый колодезь». Из Темерницкой таможни и возведённой здесь же мощной крепости Св. Димитрия Ростовского впоследствии вырос большой и весьма значимый город на юге России, стороживший границу с опасными и беспокойными соседями - Османской Турцией и вассальным ей Крымскими ханством. Город сохранил своё значение и после разгрома Турции в целой череде русско-турецких войн, и после присоединения Крыма к Российской империи.
В годы Великой Отечественной войны Ростов-на-Дону был оккупирован фашистами в июле 1942 г. в ходе их наступления на Кавказ. Но сразу после Сталинградской битвы, в середине февраля 1943 г., он был освобождён советскими войсками Южного фронта под руководством генерала (впоследствии маршала) Малиновского Р.Я. Об этой славной победе напоминает величественный монумент, возведённый благодарными потомками прямо над Доном в центре города. Элементы декорации памятника - колокола с отлитой надписью «февраль 1943», готовы и ударить в набат в случае новой опасности и устроить праздничный перезвон в честь новых побед.
Сильный сгонный ветер, дувший непрерывно в течение нескольких дней, понизил уровень воды в реке чуть ли не на метр. Для «Картеша», с его довольно значительной осадкой (судно хоть и относительно небольшое, но все же настоящее, морское), этого хватило, чтобы сесть днищем на грунт прямо у причальной стенки, и даже явно завалиться на правый борт. Крен достигал 8-10 градусов, и перемещаться по палубе, помещениям, спать на койках, пользоваться душем и туалетом стало затруднительно. К счастью, накануне нашего отхода из города ветер стих, вода вернулась в русло Дона, «Картеш» выправился и оторвался от дна.
Утром 12 сентября мы снова двинулись в путь. В этот день нам предстояло пересечь границу, пройдя таможенный и пограничный контроль. Мимо проплывал большой и красивый, ухоженный и по-прежнему молодой город-порт Ростов-на-Дону. К городской набережной притулились многочисленные пассажирские и прогулочные катера, в портовой части – разнообразные грузовые суда, танкеры, буксиры и баржи. Но что такое корабельная «армада», стало ясно на выходе из города, ниже по течению. «Картеш» на полном ходу лавировал между многими десятками стоящих на якоре судов, ожидающих своей очереди перед выходом в море, или вошедших оттуда в Дон недавно. Через два часа, в определенном месте у непосредственной государственной границы, пришлось бросить якорь и нам, встав в хвост большой очереди. До глубокой ночи мы ждали прибытия на борт пограничников и таможенников, коротая время за рыбной ловлей (рыба в Дону есть!). Уже заполночь официальные лица явились на борт, проверка и окончательное оформление прошли успешно, очень доброжелательно и довольно оперативно. Сразу после их убытия «Картеш» споро «побежал» к устью Дона.
Рассвет следующего дня застал нас уже в Азовском море. Судоходство здесь вполне оживлённое, спокойную водную гладь постоянно бороздят встречные и попутные суда, в поле зрения обычно с десяток кораблей. Удивительно в такую хорошую погоду и в столь обжитом месте вдруг услышать сигналы SOS. А они вдруг прозвучали примерно на полпути, от турецкого сухогруза. Судя по радиопереговорам, «турок» получил критический крен из-за поступления воды в трюмы через треснувший корпус. К нашему удовольствию, принимать участия в спасательной операции «Картешу» не пришлось – очень оперативно на сигналы откликнулся один из больших кораблей, и мы в бинокль могли наблюдать его подход к сильно накренившемуся бедолаге. Впрочем, угрозы реально утонуть большому пароходу довольно трудно из-за местных глубин.Азовское море мелкое, у нас под килем типичные 2-4 метра (а максимальная глубина в море – всего 14 метров, доступна даже начинающему фридайверу), и небольшое, вполне сопоставимое по размерам с некоторыми гигантскими озёрами и водохранилищами, которые преодолел «Картеш» в ходе нашего вояжа на Юг. Так что к полуночи мы бросили якорь уже на выходе из моря, в виду Керченского пролива.
На рассвете, который теперь наступает не очень рано, в начале седьмого, наше судно пошло по проливу, прижимаясь к крымскому берегу. Российский край виден вдали по левому борту, а справа разворачиваются панорамы керченских предместьев. Берег местами высок и холмист, бурые откосы меняются невысокими понижениями, где зачастую ютятся прибрежные селения и рыбацкие тони. За одним из мысов вдруг открывается вид на город-герой Керчь, известный упорными боями в годы Великой Отечественной войны. В окрестностях города не раз высаживались советские морские десанты, и множество боевых и транспортных судов и военной техники с тех времён лежит на морском дне. А если вспомнить ещё, что Керчь – один из древнейших городов, основанный древними греками (кстати, отважными мореплавателями) во времена античности, позднее – столица мощного Боспорского царства, врага Римской империи, затем оплот Византии, а потом и Османской Турции (кстати, неплохо сохранившуюся турецкую крепость можно было наблюдать в узком месте пролива), то можно только представить, сколько находок ожидает удачливых подводных археологов в местном прибрежье.
Прямо напротив города, но в известном удалении от берега, огромная стая бакланов занималась утренней кормёжкой. Тысячи и тысячи чёрных птиц устроили настоящее столпотворение в воде, под водой и в воздухе, охотясь за косяками мелкой рыбёшкой. Эта пищевая вакханалия на фоне портовых кранов и сооружений напомнила о былом рыбном изобилии Керченского пролива и Азовского моря, которое всего несколько десятилетий назад считалось самым биологически продуктивным водоёмом планеты.
Вскоре по левому борту стала различаться низменная песчаная коса, покрытая курчавыми деревьями и какими-то строениями – это Тузла, недавно отметившаяся в СМИ по печальному поводу. Вокруг неё стоят на якоре десятки судов, собирающиеся войти в Керченский пролив со стороны Чёрного моря. Так же стояли они и одной осенней ночью пару лет назад, когда внезапно разразившаяся страшная буря разметала корабли беспечных капитанов как игрушечные. Несколько судов погибло, еще больше было выброшено на берег, ущерб от загрязнения моря (из танков поврежденных судов вытекли многие десятки тонн нефти и мазута) был огромен, и сказывается на прибрежных биоценозах до сих пор.
Постепенно выход из пролива расширился, как воронка, и «Картеш» вышел в открытое Чёрное море, что можно было сразу отметить по усилившейся качке. Дальше наш путь проходил вдали от берегов, лишь под вечер, в розовой дымке проглянулись величественные контуры Кара-Дага и Меганома. Но наступившая ночная мгла вскоре скрыла и их, утром мы проснулись уже на рейде Севастополя.
